Хана Акино
"Ты летал только в чьей-то ладони и называл это свободой..." hide.
***


Она была почти такой же, как во сне - платье из теней с, клубящимся серой пылью, подолом, руки похожи на белые призраки крыльев и это лицо... Которое невозможно разглядеть. Все время меняющееся.
Эрин застыл на тропе, чувствуя, как от земли вверх по телу пробирается холод.
Неужели за ним?
Нет, это только его воображение!
Мальчик закрыл глаза и, как обычно, постарался сосредоточиться, нарисовать картину перед мысленным взором - вот с запада, с пылающего закатным золотом горизонта, налетает сильный, но теплый ветер. Он срывает с деревьев остатки убранства, поднимает с земли вихри сухих листьев и уносит прочь вместе с Тенью; уносит ЕЕ, как палый лист, как жухлую травинку...
Эрину даже показалось, что теплый ветер легонько коснулся его щеки. Он открыл глаза с полной уверенностью, что стоит сейчас посреди тропы совершенно один. Так и оказалось. Только знакомая ворона - та, что вечно клянчит у него по утрам сухари, сидела на ветке у мальчика над голой и с любопытством на него смотрела.
- Прости, у меня с собой ничего нет, - сказал он своей подружке. И вдруг, как будто тень легла на мир, даже закат потускнел. Всего на миг. А Эрину, ни с того ни с сего, пришла в голову мысль, что вот-вот должно случиться что-то очень плохое. И с кем-то, кто для него важен.
Мама?
Мальчик бросился бежать. Он совершенно не представлял - куда, но это было не важно. Он доверял своим чувствам, и они вели его в нужную сторону. Такое случалось раньше, и тогда ему чудилось, что у него за спиной разворачиваются крылья - даже не надо было бежать, они сами несли его к цели.
Сейчас ему тоже казалось, что за спиной выросли крылья. Огромные и черные, как у его подруги-вороны, которая, не отставая, следовала за ним. Они задевали траву, ломали ветки, вихрями разлетались из-под них сухие листья. И были сильные, такие сильные, что легко несли сквозь сумерки невесомое как перышко тело девятилетнего мальчика - он едва успевал перебирать ногами.
Солнце медленно садилось за деревья, и они будто опутывали его черной паутиной полуголых ветвей, поглощая золотой свет.
Время от времени, где-то над головой Эрина каркала его пернатая подружка. Он даже на секунду задумался, а кто за кем летит - она за ним или он за ней? Но сейчас было не до того.
Кто-то был в опасности.
Мама?..
И он летел.


***


Казалось, он летел целую вечность, прежде чем земля не особо ласково приняла его в свои холодные объятия. Солнце садилось, а фонари еще не зажгли, и в полутьме Йошики едва мог разглядеть, куда ступает. Естественно, он упал, зацепившись ногой за какой-то корень.
Знаменитый музыкант не привык бегать по лесу, да еще в такой темноте.
- Вставай, - Лер довольно грубо схватил его за руку и рывком поставил на ноги. Казалось, Йошики весил для него не больше, чем пушинка от одуванчика.
Какая силища, невольно подумалось Хаяши. Он и сам слабаком не был, спасибо родной ударной установке, но тут...
Йошики ахнул, когда молодой человек вцепился ему в плечо и снова потащил неведомо куда, в гущу деревьев, прочь от знакомой аллеи.
Куда он меня ведет, думал музыкант. Но о том, чтобы не пойти, не могло быть даже и речи.
Почему? Почему он так покорно следует за этим странным человеком? Ведь он не из тех, кто легко сдается, но из тех, кто сражается, дерется ногтями и зубами - до последнего, до последней капли крови.
А сейчас?
- Куда... - пискнул Йошики и вдруг осекся. Лер отпустил его плечо, застыв рядом.
Парк кончился (Хаяши вообще не представлял, что такое возможно) и перед взором мужчин, сколько хватало глаз, раскинулось синее в сумерках поле. Шумела высокая, сухая трава, похожая на море, она гнулась на ветру, словно кланялась небу. А над ней, в вышине плыли темно-сиреневые с прозолотью облака.
Но вот, что самое странное: прямо посреди поля стоял столб и на нем горел фонарь, а вокруг него, как летом, плясала мошкара. Второй фонарь, уже без всякого столба, лежал рядом и тоже ярко светил. Они сияли сами по себе!
Как будто кто-то оставил их здесь, посреди чистого поля, где даже дороги не было, и забыл. А фонари светили...
- Ну вот, мы уже почти пришли, - сказал Лер, и Йошики от неожиданности вздрогнул, а молодой человек шагнул в траву и направился к фонарям.
Хаяши почему-то вспомнил о звезде и посмотрел на небо, но оно было совершенно пустым, если не считать облаков. Тогда он оглянулся на парк - ветви деревьев казались черной паутиной на фоне неба, но сквозь эту паутину поблескивал серебряный свет. Никогда раньше он не видел такой яркой звезды.
Йошики задохнулся от удивления.


***


Эрин задыхался. От быстрого бега. От страха. Он не мог объяснить это, не мог описать словами, просто ЧУВСТВОВАЛ. Что кому-то очень нужна его помощь.
Конечно, что мог сделать маленький мальчик? И все-таки... Ну не желал он просто стоять и ничего не делать, и ждать, когда кто-то исчезнет из мира, как исчезает с полей утренний туман. Как исчез однажды его отец.
Эрин уже знал, что дело не в его матери - он встретил ее по дороге, устало бредущую к дому. Но не остановился. А она, похоже, даже не заметила его. Или ей было все равно.
"Мама, как ты изменилась..."
Мальчику казалось, что еще один шаг - и он упадет замертво. Почти до слез хотелось остановиться, бухнуться на землю, глубоко вздохнуть...
Но тогда бы он больше не смог встать.
Подружка-ворона каркала над головой и летела вперед. Она словно подбадривала его и уговаривала не останавливаться - черное пятно в черной паутине древесных ветвей.
Иногда в причудливо сплетенных тенях старого парка Эрину чудился человек в черном одеянии, с длинными, красными волосами, развивающимися на ветру. На нем был жутковатый грим, но он, тем не менее, казался смутно-знакомым. Он улыбался мальчику и чему-то кивал - как будто одобряя то, что Эрин продолжал свой путь, несмотря на боль.
"Во сне, - подумал мальчик. - Я часто вижу его. Иногда он другой, но все равно - он".
Только когда кончился парк, и перед Эрином раскинулось поле, а за ним - высокий, синий холм, он, наконец, остановился и перевел дыхание. Осенний ветер, гуляющий в мертвой траве, кинул ему в лицо холод и сухие листья. Словно не пускал его дальше.


***


Дальше ноги идти отказывались. Йошики уже давно бы свалился на землю, да так и остался лежать, если бы не Лер, железной хваткой вцепившийся в него и буквально тащивший музыканта за собой.
Поле осталось позади, и одинокий фонарь посреди него казался чем-то живым, и навевал такую тоску, что аж сердце сжималось. Второй фонарь покачивался в руке у Лера.
Они медленно поднимались на холм. Хаяши спотыкался на каждом шагу, удивляясь вдруг нахлынувшей на него слабости - как будто кто надел ему на ноги свинцовые сапоги. Да и руки отяжелели, лишний раз не поднимешь.
"Что такое?.." - злился он на себя. Такой усталости он не чувствовал даже после концерта. Даже после исполнения своего сольного номера на ударных, когда мир перед глазами начинал плыть, превращаясь в море крохотных огоньков - и тогда у него еще оставались силы, чтобы играть дальше. Бороться.
А сейчас что?
Йошики с облегчением остановился, тяжело дыша, когда они с Лером наконец очутились на вершине холма. Но радость от долгожданной передышки быстро прошла. Ледяной, осенний ветер, казалось, продувал холм со всех сторон одновременно, и Хаяши стала бить крупная дрожь.
- Ну, ну, - сказал Лер, обнимая его и прижимая к себе. Как ребенка, согревая и успокаивая. Потом он взял Йошики за подбородок и заставил посмотреть себе в глаза. Тот глянул в их блестящую черноту, и вдруг такая волна одиночества накатила на него - темного, тяжелого, беспросветного. Не его одиночества.
"Нет, нет, я никогда не буду ТАК одинок!"
Лер словно прочел его мысли. Он улыбнулся одними губами, тогда как в глазах его не было и намека на улыбку. Он наклонился и поцеловал дернувшегося было в сторону музыканта. Йошики не ответил, и тот укусил его, заставив приоткрыть рот, и тут же просунул в него язык. От отвращения Хаяши затошнило.
- Я обещал тебе кое-что показать, - шепнул Лер ему на ухо. - Что-то, что, возможно, ты ищешь. Смотри...
Йошики оглянулся, но не увидел ничего, кроме, поросшего сухой травой, холма. Внизу раскинулось поле и парк, а дальше - тревожно вздыхало темное, холодное море. Отсюда был виден даже Дом. Некоторые из его окон поблескивали огоньками, но этот свет не манил, как это обычно бывает, обещая тепло и уют. Наоборот - от него хотелось бежать. Как огни в море. Такие одинокие, что мурашки бежали по спине.
"Что я здесь делаю? - в сотый раз подумал Йошики, чувствуя, как к горлу подступает отчаяние. - Что ищу, чего жду?"
И тут он увидел... Сумеречная звезда, пронзающая темноту серебряным светом, сияла вовсе не с неба, а с земли.
"Неужели, упала?!" - пришла ему в голову глупая мысль. Хаяши почти воочию увидел, как она срывается с неба, прочертив на нем сияющую дорожку. Но, вместо того, чтобы навсегда потухнуть в морской пучине, падает на землю, запутавшись в черных с прозолотью листвы деревьях. И теперь она медленно умирает, догорая, но все еще даря людям свет, рассеивая тьму даже самого черного Одиночества.
- Нет, это не звезда, - вслух сказал сам себе Йошики. - Это маяк...
"Вот почему она как будто мигала".
- Старый, престарый маяк, - согласился Лер. - Но вовсе не его я хотел тебе показать.
Прижавшись к Хаяши сзади, он обнял его одной рукой, а другой накрыл ему левый глаз.
"Что за черт?!"
Йошики попытался вырваться, но вдруг замер...
Прямо перед ним, упираясь в темнеющее небо, высился замок. Точнее, это были лишь руины - с черными провалами вместо окон, стенами, поросшими плющом и мхом. Его останки, будто изъеденные кариесом зубы, тяжело упирались в тучи, словно намеривались проткнуть их и съесть.
Но то, отчего у Йошики подкосились ноги, находилось внутри кольца из этих полуразрушенных стен.
Сцена.
Самая настоящая сцена, освещенная десятками огней. И на ней - вся его "семья": Тоши, Пата, Хис. Они играли ТУ САМУЮ песню, что с недавнего времени постоянно жила у Хаяши в голове; и высокий, светлый голос Деямы разбивался о небо, тая среди обломков древнего замка.
А Хиде улыбался с экранов мониторов над сценой. Да где он? - ах, вон же, рядом с Тоши, прячется в тени. Похож на призрак, сразу и не заметишь.
Внизу, у подножья холма, шумела ликующая толпа - гнулась на ветру высокая трава. Хлопали и кричали - скрипели старые деревья.
- Как же это?.. - прошептал Йошики, не понимая, как такое может быть и не веря своим глазам - вернее, одному глазу, ведь другой зачем-то прикрывал Лер. - Как?..
- Иди к ним, ты ведь хочешь этого. Быть с ними, - прошептал ему молодой человек и подтолкнул вперед, к замку и сцене, залитой огнями.
- Но... откуда они здесь? - Хаяши разрывался между страхом и желанием пойти к ним. Быть с ними... Снова, спустя столько лет. Одной командой, семьей. И Тоши вернулся, даже уговаривать не пришлось... И Хиде... Хоть он и прятался в тени, а взгляду отчего-то так сложно было его поймать.
Все вместе.
Разве не об этом он столько мечтал? Разве не затем он приехал сюда, чтобы поразмыслить и решить? Или найти... Это?
Йошики не заметил, как сделал шаг, потом еще и еще. Один глаз был все еще закрыт, теперь уже его собственной рукой.


***


Руки и ноги болели зверски, но останавливаться сейчас было нельзя.
Эрин не забрался, он взлетел на холм. В горле саднило, грудь болела, он едва мог дышать. Ноги подкашивались, хотелось упасть на землю и уже не вставать никогда.
Подружка-ворона каркнула и взвилась над холмом. Мальчик посмотрел в ее сторону и увидел странного мужчину - он, прикрыв рукой один глаз, шагал прямо к пропасти. И улыбался. А за спиной его (показалось или правда?) возвышалась чья-то громадная тень... И вместо рук у нее были крылья.
У Эрина замерло сердце.
"Нет, нет, нет! Он не может умереть!" - отчего-то подумалось ему.
Из последних сил мальчик кинулся навстречу мужчине.
- Стой, стой, дурак, слышишь!!!


***


Йошики почувствовал, как что-то стало не так. Что-то изменилось. Музыка начала стихать. Тоши фальшивил и сбивался.
Лер злился и толкал его в спину, но Хаяши застыл на месте.
Да разве его Тоши мог так чудовищно фальшивить?
И тут он услышал, - сначала тихо, а потом все громче и громче - как кто-то зовет его. Такой знакомый голос...
Йошики обернулся, отпихивая от себя Лера.
Что-то крича, к нему бежал... Хиде! Ярким пятном выделялись в синих сумерках розовые волосы.
Хаяши покачнулся и упал, думая о том, что если это сон - пусть он никогда не проснется. Тьма медленно накрыла его, и он уже не видел, как черной стрелой упала с неба ворона, врезавшись в огромную, крылатую тень. И как испуганно замер над ним маленький мальчик с волосами цвета осени и глазами Хиде.
А потом будто кто-то вскрикнул, и Тень растворилась в сумерках.



Глава 2

"Love Will Find A Way..."


Мертвенно-бледное небо все рвет и рвет меня на части.
Мечта освободиться от боли
Дает мне силы произнести: "Любовь найдет дорогу..."
Я не могу жить...
Я не могу жить без тебя в этом мире!
Чувствуешь ли ты дождь, что смывает боль?
Дай мне силы сказать: "Любовь найдет дорогу..."
Сияет ли солнце, или нет -
Я никогда не скажу "прощай",
Потому, что знаю - я буду с тобой!

Yjshiki, "Unnamed Song"



Сумерки.
По земле холодным туманом расползалась белая тишина. Где-то там, над морем, кричали чайки и порой гудели - даже как-то празднично - проплывающие по темной глади, корабли. Но здесь не было ни звука - ни голосов, ни шороха шагов, даже биения сердца. Тишина.
Только туман тонкими пальцами пытался дотянуться из низин - там он был такой густой, что потерявшись, можно было никогда не найти дорогу обратно. Но на скале, у маяка, ветер с моря не давал ему подползти слишком близко, и он бессильно отступал, оставляя позади себя белые, полупрозрачные клочки, зацепившиеся за высохшую траву.
Высокий, худой человек, похожий на птицу или на тень, стоял на вершине маяка. Он не шевелился и даже как будто не дышал. Если бы ветер не развивал его черные, длинные волосы, его можно было бы принять за статую. Темные, блестящие глаза были устремлены на море с тоской и надеждой - на белый корабль с белыми парусами, бесшумно летящий на свет маяка.
Но море было слишком суровым, а волны такими высокими. Они отбрасывали корабль вновь и вновь, не давая ему пристать к берегу. И тот исчезал из вида, потерявшись где-то в своей тишине.
А старый маяк - белая башня на сумеречном небе - как прежде, сиял в темноту.
А человек, весь в черном, неподвижно стоял на его вершине, ожидая и веря...
Или маяку все это только снилось?


***


Йошики открыл глаза, и в первое мгновение ему показалось, что он ослеп - так темно было вокруг. Он резко сел, чувствуя, как внутри поднимается паника.
"Как же играть, если?!.."
Крохотной звездочкой сиял вдали маяк.
Секундный ужас отступил, оставив взмокшего Хаяши в сгустившихся сумерках.
Солнце, наверное, почти село.
Йошики огляделся: вокруг тянулись к небу щербатые останки какого-то древнего строения. Гуляя между ними, неприятно завывал ветер.
Похожи на памятники, неожиданно пришло Йошики в голову. А весь этот холм - на одну большую могилу. Может, много веков назад здесь, на этом самом месте, в великой сече сложили свои головы прекрасные, смелые воины. И в вечную память об их отваге поставили над ними причудливой формы камни... А, возможно, именно здесь боги сражались с людьми, и, будучи побежденными, покинули мир, уйдя под землю, прямо под этот холм. А руины древнего замка - все, что осталось от них в мире людей...
Йошики поежился.
"Что за бред я несу?!"
И ни души вокруг.
Неужели, все было сном? И Лер и парк, и поле, посреди которого сами собой горели фонари. И... Хиде? Неужели?..
Вставая, Хаяши оглянулся назад и выругался от неожиданности - за его спиной, прямо посреди холма, зияла черная пропасть. Она была почти идеально-круглой формы и достаточно широкая, чтобы в нее мог легко провалиться взрослый человек.
"А падать пришлось бы долго".
Из нее тянуло сыростью и затхлостью. Хотя вокруг было темно, пропасть, казалось, была еще чернее, поглощая тьму вокруг себя.
"Просто черная дыра какая-то!"
Йошики осторожно придвинулся ближе к краю и заглянул в нее, но тут же вздрогнул и отскочил назад, когда рядом с ним вдруг раздался голос:
- Ее называют "Дырой Дьявола", - произнес мальчик, словно из неоткуда материализовавшийся на другой стороне пропасти. Он помолчал, глядя на выпучившего глаза мужчину, и добавил со смущенной улыбкой:
- Ну, ты понимаешь - "ды-ра"?..
- Ага, - отозвался Хаяши, до которого не сразу, но дошло. - Милое название. И как раз в пору.
Мальчик обошел пропасть и приблизился к Йошики - очень осторожно, будто ожидал, что этот чужак с такими, необычными, узкими глазами, вот-вот бросится на него и проглотит живьем.
- Зачем?.. - Эрин подошел ближе, стараясь рассмотреть мужчину получше. - Почему ты хотел упасть в Дыру, ты хотел умереть?
- Нет, - Йошики отрицательно покачал головой. - Нет, я... просто...
Неожиданно он понял, что не знает, совершенно не помнит, что заставило его идти прямиком к этой проклятой пропасти. Что такого сделал с ним Лер?
Ноги у Йошики подкосились, и он снова рухнул на землю. Его била крупная дрожь. Только сейчас до него дошло, что он, в принципе, был на волосок от смерти. Но как, почему? Что такое вообще творится вокруг?
"Я схожу с ума, - решил он про себя. - Точно. Я с дуру добровольно запер себя в Доме Одиночества, а теперь схожу с ума. С ума..."
А Эрин смотрел на этого, совершенно чужого для него, человека, и никак не мог взять в толк, зачем помогает ему, почему так хочет помочь?..
- Слушай, - мальчик тронул Йошики за плечо. - Солнце почти село, нам нужно уходить и как можно быстрее.
Хаяши посмотрел на Эрина так, будто тот предложил ему слетать на Луну. О чем, думал он, говорит этот ребенок? Разве не видно, он пытается разобраться, что с ним происходит, где реальность, а где сон. Может быть, даже сейчас - все это только сон.
"Неужели жизнь - это просто ложь?"*
- Пока ты был в отключке, я нашел вот это, - мальчик кивнул на фонарь, разливающий по земле желтый свет рядом с ними. - Мы хотя бы будем видеть дорогу, но от НЕГО он нас не спасет.
- От "него"? - непонимающе нахмурился Йошики, но ответа не дождался. Эрин, схватил его за руку, заставляя встать, и потянул за собой.
- Ну, пойдем же, ОН возвращается!
Кто "он"?! - хотел крикнуть Хаяши, но мальчишка, подхватив фонарь, вовсю несся вниз по склону.
Желтый свет - такой неестественный, как пятно краски на черном-черном холсте - едва разгонял стремительно сгущающийся мрак. Солнце село, и ночь торопилась овладеть землей. Вокруг вставали темные великаны-деревья, они скрипели на ветру, шелестели поредевшими кронами и, чудилось, будто это старые воины о чем-то совещаются между собой.
Свет фонаря становился все слабее. Словно не в силах был устоять перед натиском темноты.
Йошики едва видел, куда бежит. Если бы мальчик не держал его за руку...
"Кто этот ребенок, откуда он взялся, куда мы бежим, от кого??? - промелькнуло у него в голове. - Я как будто уже где-то видел его. Эти волосы, такие необычные, яркие, словно впитали в себя цвет осени..."
В какой-то момент фонарь мигнул, будто на прощание, и потух.
До этого Йошики думал, что все это - какая-то идиотская игра. Глупый мальчишка решил подшутить над ним?! Только страх остаться совсем одному в темноте, среди жутких развалин, заставил его бежать вслед за парнем. Он не слышал, чтобы кто-то гнался за ними. Да кто тут вообще мог быть?! Кроме теней.
Но вот, свет умер. И что-то изменилось.
"Только не сходи с ума!"
Хаяши точно, совершенно определенно знал, что вокруг только деревья шумят, да сухая трава под ногами ломается. Но ему... вдруг почему-то показалось, что это толпа неистово ревущих фанатов - она вот-вот прорвется через ограждение, сомнет охрану и разорвет его на части.
"Не сходи..."
- Вставай, вставай, нужно бежать!
Йошики не понял, как оказался на земле, но мальчишка уже был тут как тут и изо всех сил тянул его за руку, заставляя подняться. Вот только...
Вот только сила у него была не детская. Да и руки отнюдь не мальчишеские - сильные, как у молодого мужчины.
Хаяши не мог разглядеть его в темноте, но у него по коже побежали мурашки.
Кто был сейчас рядом с ним?!
Эрин заставил его подняться, и они снова бросились бежать. Мальчик не видел, но чувствовал, как что-то неслось за ними вслед. Огромные, сильные крылья задевали ветки, ломая их.
И чудилось, будто громадная тень накрывает мир.
Нечто подобное однажды уже было с Эрином. Когда он с матерью только-только приехал на этот остров, он видел странного человека на старом маяке. Тот был одет во все черное и издали, оттуда, откуда наблюдал за ним мальчик, казался... неживым существом. А тенью человека. Или птицы? Он неподвижно стоял на вершине маяка и неотрывно глядел на море. Целый день. Не шевелясь. И даже словно не дыша.
Эрин дождался вечера и только, когда стало смеркаться, ушел. А тот, на маяке, так и не пошевелился. Мальчик даже засомневался - а живой ли он был, может, это была всего лишь игра света и тени? И не было там никого... Вот только, уже отойдя от маяка на приличное расстояние, Эрин вдруг почувствовал необъяснимый, холодящий кровь страх. По коже у него побежали мурашки, сильнее забилось сердце и показалось, - но ведь такого не бывает! - что где-то совсем рядом пронеслось по земле черной тенью что-то очень страшное...
И сейчас ЭТО снова было рядом.
И за спиной бегущих, черные крылья ломали черные ветки.
А для Йошики со всех сторон гремела музыка - из деревьев, из земли, с неба. Сначала - зловещая, но затем она вдруг превращалась в светлый меч, раскалывающий небеса над головой, и будто становилось светлее. Йошики даже показалось, что он может разглядеть, бегущего рядом с ним,.. мальчика? Едва-едва очерченный бледным светом силуэт. Но не ребенка.
Высокий, худой...
И рука, крепко сжимающая руку Хаяши, неожиданно показалась такой знакомой. Надежной.
"Я сошел с ума!!!"
Эрину тоже было страшно, очень страшно, ведь в отличии от этого глупого мужчины, которого он зачем-то - и зачем только?! - спас, он мог СЛЫШАТЬ и ВИДЕТЬ... Но вдруг он почувствовал, как мужчина крепче схватился за его руку. И отчего-то - с чего бы это? - у него сразу прибавилось храбрости и даже как будто стало легче бежать.
"Он доверяет мне!" - подумал мальчик.
А Йошики бежал, из последних сил заставляя передвигаться отяжелевшие от усталости ноги и молясь, чтобы больше не споткнуться и не упасть. Он по-прежнему не слышал никакой погони, но все сомнения прошли... И даже страх.
Ведь, Хиде он доверял.
Хоть и не слышал, как сквозь густые заросли за ними следом что-то ломилось.


***


Они вломились в Дом с таким шумом и треском, что, казалось, стены заходили ходуном и сейчас рухнут. Когда входная дверь захлопнулась за Йошики, он не выдержал и сел прямо на пол. Голова болела зверски, а перед глазами все мелькали картины только что пережитого... И того, чего НЕ МОГЛО БЫТЬ!
"Да это же бред какой-то!!!"
Да, конечно, жить в полном одиночестве совсем не здорово, но это не повод ТАК сходить с ума!
"Даже в самые запойные дни у меня не было таких глюков!"
Краем глаза Хаяши видел, как его сопровождающий, тоже едва стоявший на ногах, доплелся до дивана и рухнул на него. Но смотреть в ту сторону он почему-то боялся.
"Потому, что..."
Все же Йошики не выдержал и посмотрел. Но теперь мешала спинка дивана.
"И, все-таки, это глюки..."
Тогда он встал и медленно подошел к дивану. На секунду он даже зажмурился, - а стоил ли смотреть? - потом приоткрыл один глаз... И тут же снова крепко зажмурился.
"Только не паниковать!!! Держать себя в руках!!!"
Йошики готов был поклясться своей правой рукой, что мгновение видел...
...лежащего на диване, лицом вниз,..
"Ерунда!"
...Хиде.
Как бывало, когда они возвращались в гримерки, отыграв трехчасовой концерт. И даже не просто возвращались, а приползали. Самого Йошики вообще тащили на руках. Хидето обычно вылился на диван - лицом вниз, попой кверху. Тогда как другие с трудом могли дышать, у него еще оставались силы смеяться и о чем-то болтать. Потом он вдруг засыпал на полуслове, но через пару минут просыпался и снова принимался трепаться.
И сейчас...
"А если... он проснется?"
На минуту Йошики забыл дышать. Он застыл с закрытыми глазами, мучительно вслушиваясь в шорохи, доносящиеся с дивана, и ожидая, что вот-вот раздастся знакомый голос - уставший, немножко капризный и даже чуточку злобный. Но довольный.
- Я пойду.
Хаяши открыл глаза и ошалело посмотрел на сидящего перед ним мальчика.
- Я говорю, что мне надо идти, - повторил тот, глядя на очумевшего Йошики, как на полного идиота.
Эрин встал с дивана и направился к выходу. Он едва передвигал ногами, было удивительно, как он вообще шел.
- Ты спятил?! - крикнул ему вслед Хаяши. - Там же...
Он осекся. А что там? Что, кроме темноты и старого парка? От чего они бежали?
Но, в любом случае, ночь - не лучшее время для прогулок в одиночку, тем более, ребенку. Да еще когда где-то поблизости шатается этот извращенец Лер.
- Ты никуда не пойдешь, - сказал Йошики. Мальчишка резко обернулся:
- Еще как пойду! Ты кто такой, чтоб мне указывать?!
Хаяши невольно подумалось, что паренек сейчас похож на маленького, злобного котенка - глаза сверкают, шерстка дыбом. Того и гляди - бросится. Кое-кто порой тоже смахивал на камышового кота, готового стоять на своем до последнего вздоха.
- Тогда я провожу тебя.
- Нет! Тебе нельзя выходить! - Эрин едва сдерживался, чтобы не расплакаться, какой глупый ему попался мужик. Он только что, рискуя собственной жизнью, - еще было б ради чего! - спас ему жизнь, можно сказать. Буквально вытащил его у ТОГО из-под носа и теперь вот... - Ты все еще не понимаешь? Ну ты совсем придурок!
У Йошики от такого хамства глаза на лоб полезли. Чтобы какая-то сопля так с ним разговаривала? И не важно, что только что произошло нечто такое... чего он просто не понимал! Он никому никогда не позволял - за очень редким исключением - и не позволит так с собой обращаться. Какое счастье, что у него нет детей и никогда не будет!
- Всыпать бы тебе как следует, - крикнул Хаяши, но дверь за мальчиком уже захлопнулась.


***


Дверь за ним захлопнулась, и Эрину тут же отчаянно захотелось обратно, в тепло и свет. Даже если там был этот глупый мужик.
Ветер почти стих. В парке зажгли редкие фонари - мертвенно-бледный, искусственный свет едва-едва освещал дорогу, а чуть подальше аллея, казалось, вообще обрывалась в темноту. Там, до куда слабенький свет не в силах был доползти.
Подружка-ворона куда-то исчезла еще на холме, когда схватилась... С чем? С Тенью? Но Эрин за нее не волновался, отчего-то он был уверен, что с ней все будет в порядке.
- Мама, наверное, волнуется, - прошептал мальчик и несколько раз повторил про себя, словно заклинание. Ему нужно было сделать всего несколько шагов вниз по скользким, каменным ступеням, а дальше как-нибудь... Если ни о чем не думать. И не смотреть по сторонам. Кроме того, сейчас он не ЧУВСТВОВАЛ Тени. Ее не было. К тому же, не он был ей нужен... Правда? А мама сидит и волнуется.
"Никто о тебе не волнуется!"
Эрин сделал шаг назад, к двери. Кого он обманывает? Мама очень изменилась, ей теперь было не до него. Она его просто не замечала. И ей все равно - жив он или нет, дома или не пришел.
"Но она будет плакать во сне..."
К тому же, оставаться в Доме было запрещено. Никто из обслуживающего персонала не имел права вне работы находиться поблизости от Дома. "Постояльцы" не должны были их видеть. И Эрина это тоже касалось.
Правда, он и без того уже нарушил правила.
Мальчик спустился на одну ступеньку, вгляделся в парк.
Тишина.
Он невольно вспомнил, как всего каких-то пятнадцать-двадцать минут назад они бежали здесь. И так странно себя чувствовал... Как будто, он был ДРУГИМ, НЕ СОБОЙ. Такое с ним случалось и прежде. Иногда он просыпался, бормоча что-то на непонятном языке, и первые минуты в его голове были НЕ ЕГО мысли. Странные воспоминания, которых не было. А порой ему чудилось, что и тело не его. И все это...
НЕ ЕГО жизнь.
Эрин вздрогнул, когда услышал чьи-то шаги, громом гремящие по тихому парку. Чья-то тень двигалась, старательно обходя фонари, скользя по грани света и тьмы.
Мальчик кинулся к двери.
Кажется, он закричал.


***


Он закричал и резко сел.
Вокруг - смятые, промокшие от пота, простыни; одеяло скинуто на пол. За окном ночь. И тишина.
Опять кричал во сне, подумал Йошики, убирая назад прилипшие ко лбу светлые пряди. Что снилось, он не помнил, но, верно, очередной кошмар. С тех пор, как он приехал в этот Дом... Нет, еще раньше, когда он решил, что сможет возродить группу... Да, именно с того времени каждую ночь его стали преследовать кошмары. Снилось, как Тоши посылает его на все буквы алфавита, или как тот же Тоши снова уходит из группы, не объяснив причину. Еще снилось, как Хиде бешено скачет с гитарой по сцене, а потом вдруг валится замертво, и вслед за ним с барабанной установки падает сам Йошики и что-то ломается в нем... Много чего снилось. И, почему-то, всегда - неприятное.
Хотелось курить.
Еще больше - выпить. Но пить было нечего. В Доме спиртное было запрещено. Сигареты, правда, тоже, но ушлый Хаяши умудрился-таки протащить парочку блоков своих любимых.
Он поднялся и подошел к шкафу, где висело его пальто. Порывшись в карманах, выудил оттуда смятую пачку. Всего три, посчитал он. Осталось три сигареты, а торчать здесь еще почти неделю!
Хреново.
Йошики вздохнул и сунул одну в рот. Потянулся за зажигалкой и только тут заметил, что он, в принципе, совершенно голый.
"Когда это я успел раздеться? - ошарашено подумал он. - Я едва доплелся до своей комнаты и, помнится, решил вообще не раздеваться..."
В дверь постучали.
Хаяши вздрогнул и выронил зажигалку. Незажженная сигарета осталась зажатой в зубах.
Снова раздался стук.
Три раза. Как тогда.
Йошики невольно глянул на кровать. Там, под ней, лежал его чемодан, а в нем... Было припрятано кое-что на экстренный случай. Он не умел этим пользоваться, не хотел и надеялся, что никогда не придется. Но, все-таки, это придавало уверенности.
Послышались удаляющиеся шаги. Затем все стихло.
Хаяши облегченно вздохнул и нагнулся за зажигалкой.
Чья-то рука легла ему на спину.
Йошики заорал и отскочил к кровати. Из темноты, в бледный лунный свет, сочившийся сквозь окно, выползла длинная, высокая тень. Она не подошла - проскользила к замершему от неожиданности и страха музыканту.
Хаяши наконец разглядел, что это была вовсе не тень, а самый настоящий человек. Мужчина. Голый мужчина.
Лер.
- Что?.. - изумленно выдохнул Йошики, но осекся, когда, запертая на все замки, дверь вдруг с легким скрипом приоткрылась, и в комнату черным пятном просочился большой, жирный кот.
- Не бойся, - почти ласково произнес Лер и, протянув руку, коснулся волос Йошики. Пальцы перебирали крашенные, светлые пряди, прикасались к глазам, губам, шеи. Лер притянул Хаяши к себе и стал жадно целовать его в губы, просовывая язык ему в рот, кусаясь. До крови. А тот не мог пошевелиться, даже просто закричать. Словно чья-то злая воля сковала его тело.
Молодой человек толкнул Йошики на кровать и сам лег на него сверху.
- Я знаю, - шепнул он. - Что обещал ничего не делать против твоей воли, подождать, когда ты сам придешь ко мне... Но мне так не нравится, что ты общаешься с этим гадким, маленьким мальчишкой! Променял меня на него? Чем он лучше? Или, может быть, тебе больше нравятся дети?..
"Что он такое несет?!!"
Йошики не мог поверить в реальность происходящего. Какая-то часть его упорно повторяла, что просто нужно проснуться, что это сон, сон.
Когда Лер начал двигаться... В лунном свете его тело, казалось, блестело. Черные глаза впились в искаженное от боли лицо музыканта и, чудилось, будто они впитывают в себя страдания и что-то загорается в их страшной глубине. Он с такой силой сжимал запястья Йошики, что из-под его ногтей, впившихся в плоть, текла кровь. Впрочем, кровь была не только там.
Движения становились все более отрывистыми. Лер выходил почти до конца и снова толкал со всей силы.
Хотелось кричать - от боли, от злости.
"Этого не может быть!!!"
И снова непонятная, странная мысль: "А, может, боль - всего лишь часть обмана?"*
Дверь со стуком распахнулась. Лер удивленно оглянулся, отвлекшись на мгновение, и тут к Йошики наконец вернулась способность двигаться. Он изловчился и вцепился зубами насильнику в плечо.
Лер заорал и, вскочив, бросился к окну. Хаяши плюнул на боль, на кровь, текущую по ногам, и кинулся за ним. Но замер, увидев, кто стоит в дверях.
Скупой свет из коридора едва очерчивал фигуру пришельца, но и так он без труда узнал... А как же не узнать? Даже движения - такие знакомые.
Хиде не спеша прошел в комнату.
- Как же я вымотался, - устало сказал он, бросая сумку на пол и садясь на кровать. - Можно я здесь останусь? Сил нет сделать еще хоть шаг.
Как будто они только что вернулись с репетиции. Как будто...
"Все до этого момента было просто дурным сном?"
Хаяши оглянулся на окно, где должен был стоять голый Лер, но там не было никого, кроме его собственной тени. Окно было заперто.
Йошики взглянул на свои руки. Он ожидал увидеть кровоточащие раны, но на них виднелись лишь свежие мозоли, да кисти болели зверски. Так знакомо. И внизу уже ничего не жгло огнем и не кровоточило.
Он очумело посмотрел на Хиде, который успел скинуть обувь и по-хозяйски развалиться на кровати - прямо как был, в одежде. Даже свою любимую шапочку не снял.
Дверь в номер так и осталась на распашку и некоторые, из проходивших мимо по коридору, бросали удивленный взгляд в комнату.
Йошики закрыл дверь и медленно прошел к кровати. Он присел рядом с другом, глядя, как спокойно и ровно вздымается грудь Матсумото.
- Хиде, - тихонько позвал он. Хиде поворочался, перевернулся на бок, отвернувшись от Хаяши, и захрапел.
"Неужели, мне все приснилось? Целых десять лет! И не было ничего... Ничего?"
- Хиде, черт тебя возьми, - Йошики больно толкнул друга в бок, и тот сел, недовольно глядя на человека, который мало того, что замучил его на репетиции, так теперь еще и спать не давал.
- Чего тебе? - спросил Матсумото, злобно прищурившись.
Сейчас затеет драку, невольно испугался Хаяши.
- И... эй, а почему ты бродишь по комнате совсем голый?! - глаза у Хиде удивленно округлились. Он помолчал, но потом вдруг рассмеялся:
- Ты что это, Йо-тян, решил ко мне пристать? - он призывно помахал бровями одуревшему Йошики. - А я уж, честно говоря, всякую надежду оставил. Думал, ты никогда не соберешься.
- Прекрати ты... - Хаяши глубоко вздохнул и закрыл глаза. Его слегка трясло, но не от холода.
- Да брось мяться, - Матсумото положил руку на колено другу и, картинно похлопав ресницами, вытянул губы в трубочку. - Ну поцелуй же меня, поцелуй!
- Ты не понимаешь! - Йошики вскочил с кровати, как ошпаренный.
- Испугался? - Хиде звонко рассмеялся, до ужаса довольный собственной выходкой и, хохоча, несколько раз перевернулся с боку на бок.
Как кошка в загуле, сердито подумал Хаяши.
- Слушай меня! - закричал Йошики из последних сил. - Тебя не должно быть сейчас здесь! Потому... Потому, что ты умер...
Хиде замер, пораженно хлопая глазами.
- Ты что, уже напился? - спросил он. От его веселости не осталось и следа. Матсумото медленно стащил шапку и взъерошил приглаженные, розовые волосы. - Когда успел, я ж тебя совсем не надолго оставил? Даже со мной не поделился!
Йошики не выдержал и сел на пол, обхватив голову руками.
- Значит, - тихо произнес он. - Ты не умер? Не покончил с собой? И ничего... И все это... было сном?
Хиде поднялся с кровати и подошел к другу.
- Покончил с собой? - переспросил он, обнимая Хаяши за плечи и заставляя встать с пола. - Я что, больной что ли?
- Просто... - Йошики не знал, как же объяснить этому родному, дорогому человечку... Как передать всю ту боль и ужас... Что за одну ночь - нет, даже не ночь, а скорее час или два сна - умудрился прожить целую жизнь. И столько всего в ней было. Но не было Хиде. А ведь вот же он - бережно уложил в кровать, и сам примостился рядышком.
- Ну ты даешь, Йо-тян, - прошептал он, укрывая их обоих одеялом. - Потом расскажешь мне, чего пил. Я тоже хочу такие глюки.
Йошики посмотрел на Матсумото, у которого уже слипались глаза и, слегка поколебавшись, обнял его одной рукой и теснее прижал к себе.
- Расскажу, так уж и быть.
- А приставать-то не будешь? - с надеждой спросил Хидето и разочарованно вздохнул, услышав в ответ:
- Ну, можешь, конечно, помечтать...
Йошики еще долго не мог уснуть. Он лежал и смотрел в темноту. За окном сверкали огни города, шумели машины, люди.
Все было, как обычно. Как ДОЛЖНО было быть.
Он чувствовал, что потихоньку начинает засыпать, глаза слипались.
Что-то оглушительно зазвенело и разлетелось на куски.


***


Йошики открыл глаза и испуганно подскочил на кровати.
Он был в своей комнате, в Доме, на острове, который можно было покинуть только на катере, да и то - еще не скоро.
И ни единого шороха, ни единого звука.
Только одно из окон было разбито, а на полу в осколках лежал довольно увесистый камень. Кто-то решил похулиганить? Но КТО мог хулиганить ЗДЕСЬ?!
Если только этот сумасшедший Лер...
Хаяши поморщился, вспоминая сон. Такой кошмар. Но как странно закончился. Йошики казалось, что он все еще ощущает рядом с собой тепло Хиде - как будто тот только сейчас поднялся и вышел. И невозможно поверить, что он не вернется.
В разбитое окно задувал осенний ветер, наполняя комнату холодом и сыростью. Несколько буро-желтых листьев лежали на полу и кровати. Надо было встать и что-нибудь придумать, но Хаяши боялся - стоит шевельнуться и тоненькая-тоненькая ниточка, связывающая его с остатками сна, порвется. Растает пришедшее из сна удивительное чувство, что Хиде где-то совсем близко.
Рядом с Йошики, под одеялом что-то шевельнулось и начало возиться.
У музыканта волосы на руках встали дыбом. Забыв дышать, он скосил глаза на... Что было под одеялом, справа от него? Оно шевелилось!
А вдруг, подумал Хаяши, вдруг...
Он взялся за край одеяла и резко отбросил его в сторону. Он почти уже видел - розовые волосы и мятая, так и не снятая на ночь одежда. Почти.
Свернувшись клубочком, как озябший котенок, под боком у Йошики мирно сопел маленький мальчик. И чему-то улыбался во сне.
Тот самый парень, что спас его вчера! А от чего "спас" Хаяши и сам не знал.
Наверное, пацан услышал звон стекла, завозился, но так и не проснулся.
Когда он вернулся? Почему это Йошики ничего не слышал? А, самое главное, КАК сумел отыскать именно ЕГО комнату в Доме? Доме, который даже самому Хаяши казался бесконечным лабиринтом из скрипучих лестниц, пыльных коридоров и запертых (по большей части) дверей!
"Какая разница?"
Йошики сжалился и снова накрыл ребенка одеялом. Не хватало еще, чтобы тот простыл.
Он пригляделся к мальчику. Во сне его детское личико слегка заострилось и чем-то напоминало... Нет, нет, нет! Что за бред?! Он даже не японец!
И все же...
Это, как в том сне, вспомнил вдруг музыкант. Там был парень с волосами цвета осеннего золота, прямо как у этого мальчишки, и он тоже был ничуть не похож, но когда улыбался...
- Это был сон, - вслух произнес Йошики, злясь на себя за такие глупости.
Мальчик шевельнулся и открыл глаза.
- Что? - спросил он, сонно моргая. Он зевнул и сел, удивленно уставившись на мужчину рядом с ним.
Нет, решил про себя Хаяши, нисколечко не похож.
- А... как я здесь оказался?
Йошики нахмурился, злобно зыркнув на мальчишку:
- Уж как бы я хотел это знать!
- Я... Я не по... - Эрин вдруг осекся. Он улыбнулся, нахально глянув на музыканта. - А я за тебя волновался вот и вернулся посмотреть, как ты. Ты ж такой дурак!
Хаяши поджал губы, но стерпел.
- Только КАК ты нашел?.. - он не успел договорить, мальчик увидел разбитое окно, и лицо его вдруг побелело.
- Кто это сделал? - почти шепотом спросил он, не отрывая глаз от камня на полу.
- Один чокнутый маньяк, - ответил Йошики, одеваясь. Он раздраженно подумал, как было бы здорово, если б с ним была его охрана, уж они бы этому Леру показали. Впрочем, он и сам с удовольствием набил бы ему рожу. Если бы встретил.
Хаяши встал и едва сдержался, чтобы не затопать от злости ногами. Разбитое окно - это было уже слишком! А, главное, холодно! Ух, как чесались руки схватить этот самый камень и врезать им кое-кому между глаз.
А еще мальчишка этот... Надо же, нашел как-то его комнату, забрался к нему в кровать. А если бы какой-нибудь ушлый папарацци снял их вместе? Ой, что было бы!
Йошики на секунду представил, какой скандал разразился бы вокруг него, и волосы у него на затылке зашевелились. Тут же все смертные грехи присобачили бы...
Хорошо, что здесь не было папарацци.
- Ладно, мне все равно, как ты здесь оказался, - деланно-безразличным тоном сказал Хаяши, сердито прищурившись на сидящего в кровати мальчика. Ему, конечно, было не "все равно", но он и без того чувствовал, что медленно сходит с ума, а потому лучше всего было лишний раз ни над чем таким не задумываться. - Ты хоть представляешь, как волнуются твои родители? Немедленно возвращайся домой. Эй, ты вообще меня слушаешь?
Эрин слушал, но не мог поверить. Его выгоняли? И это человек, которого он спас, ради которого зачем-то рисковал собой?
От обиды даже глаза защипало.
Ну как он мог объяснить? Ведь, он ВИДЕЛ вещи совсем по-другому, не так как все остальные. Иными. ЧУВСТВОВАЛ по-иному.
Вот и сейчас - он сидел на кровати, но ощущал как будто бы слабое движение под собой, словно пол шевелился. Стены чуть подрагивали, и что-то тихонько шуршало за обоями. Дом ожил?
А еще Эрин видел сверкающие, тонкие как паутинка нити, выходящие прямо из его тела - из груди, рук, ног - и соединяющиеся с телом этого глупого мужика, которого он так хотел спасти. Он не знал, что это за нити такие. Мальчик даже подумал, не родственники ли они, только уж слишком они были разные. Но именно эти нити привели его в нужную комнату - в полной темноте, когда не возможно было разглядеть собственных ног, они едва-едва светились и вели его... Как такое объяснишь???
Но, не смотря ни на что, ему было приятно рядом с этим странным взрослым. Как будто внутри него что-то успокаивалось.
Он нравился Эрину.
И он его прогонял?!
- Ты дурак! - крикнул мальчик и, вскочив с кровати (хорошо, подумал Йошики, парень хотя бы одет), кинулся к двери. По пути он зацепился за стол и сбросил на пол фотографию. Она разбилась. Эрин в ужасе посмотрел на побелевшее лицо мужчины и попытался поднять фотографию, рамка развалилась прямо у него в руках. Но мальчик даже не заметил, как поранился осколком стекла. Кровь тоненькой струйкой текла у него с ладони и капала на пол, а он не отрываясь смотрел на фотографию.
Как будто сон вдруг ожил, подумалось ему. С фотографии на Эрина смотрел мужчина в черном одеянии и с длинными, красными волосами...
- Дай сюда, - Йошики подскочил к мальчишке и грубо вырвал у него из рук фотографию.
- Кто это? - осмелился спросить Эрин, у которого любопытство взяло верх над страхом. - Кто это рядом с тобой, с такими волосами?
- Не твое дело! - рявкнул Хаяши. Безумная ночь, безумный сон и белее чем неприятное пробуждение - он чувствовал, как его начинает трясти. Да еще этот ребенок... Этот мальчишка...
Эрин выскочил из комнаты и бросился бежать.
Йошики заметил на полу кровь.
"Он поранился, - подумал он. - Из-за меня?"
Нет, не то, чтобы он тут же почувствовал себя виноватым. Парень был тот еще. Но все же, это был всего только ребенок. Лет десять от силы. Он был маленький, а парк большой и темный. На улице едва рассвело, и где-то здесь болтался этот Лер.
Мысленно порадовавшись в очередной раз, что не имеет собственных детей, Йошики побежал следом за мальчиком.
Он поймал его уже на улице. Эрин попытался вырваться, но расклад сил был не в его пользу.
- Отпусти!
- Да стой же ты! Я хотел... извиниться.
Мальчик перестал брыкаться, глянул на Йошики. Тому явно не легко далась последняя фраза. Эрин решил посмотреть, что будет дальше.
- Слушай, в последнее время со мной творится черт-знает-что, - признался Хаяши. - Просто я уже не понимаю, ничего не понимаю. Но мне не следовало срываться на тебе. Извини, ладно? Как твоя рука?
Он посмотрел на мальчика - тот глядел на него, поджав губы. Йошики впервые в жизни пожалел, что не умеет разговаривать с детьми.
- Нормально, - вдруг сказал Эрин и улыбнулся. - Так уж и быть, на этот раз прощаю.
Хаяши в душе перекосило, но он таки нашел в себе силы улыбнуться в ответ.
- Давай я провожу тебя домой. Хочу убедиться, что ты дойдешь без приключений.
Мальчик отрицательно мотнул головой.
- Нет. Все равно, мама уже должна была уйти. Лучше пойдем, знаешь куда...
- Куда? - подозрительно прищурился Хаяши.
- Я покажу, - Эрин взял его за руку и повел за собой. А Йошики поразился вдруг охватившему его странному чувству... Ему не хотелось выпускать руку мальчика.


***


Эрин выпустил его руку и побежал вперед. Йошики пораженно застыл: перед ним желтым ковром расстилалось поле сухой травы, оно обрывалось в темное, беспокойное море, а над самым обрывом, где холодные волны с грохотом бросались на скалы, вздымалась в серое небо высокая, бела башня.
- Это маяк, - сказал мальчик, вернувшись к Йошики. - Мое самое любимое место на острове.
Хоть небо и было затянуто большими, тяжелыми тучами, солнце уже взошло, а потому маяк стоял незажженным.
Как будто спит, подумалось Хаяши. И тут еще одна дурацкая мысль пришла ему в голову - интересно, а маякам снятся сны?
Но даже темный маяк словно излучал некую силу. Белая башня над обрывом в беспокойную мглу - как тонкий, светлый стан девушки, застывшей над пропастью в ожидании возвращения своего любимого. Нет, как сильная и смелая, несокрушимая Надежда. Как чья-то простертая к небу рука, предупреждающая об опасности, спасающая жизни.
Йошики смотрел на гордо вздымающийся впереди маяк, и у него отчего-то перехватывало дыхание, а по коже бежали мурашки. Он вдруг подумал, - хоть это и было очень глупо - что этот маяк стоит уже тысячи лет, что он древнее самого мира. Добрый великан, навеки застывший у моря в ожидании... чего? И сам себе Хаяши казался таким маленьким, незначительным. Всего лишь человеком.
Снова зазвучала музыка. Его музыка. Она неслась над полем тоскливо-шуршащей травы, кидалась с обрыва в холодную пучину и взмывала в пасмурное небо, подобно башне маяка. А вместе с ней готово было выпрыгнуть из груди сердце Йошики.
Он вытащил из кармана мятые листы бумаги, ручку и, усевшись прямо на землю, стал лихорадочно записывать то, что сейчас так громко и ярко звучало у него в голове.
- Что ты делаешь? - спросил Эрин, пристроившись рядом с ним и с любопытством заглядывая в листы бумаги у него в руках.
Йошики не ответил. Музыка вновь стихала, и он изо всех сил пытался поймать ее, но это было сродни попытке ухватить за хвост лисицу - она вильнула в сторону и исчезла.
Хаяши вскрикнул от неожиданности и чуть не выпустил из рук бумагу, когда прямо с неба упала ему на плечо большая, черная птица. Ворона.
- Не бойся, это моя подруга, - сказал Эрин и звонко рассмеялся, глядя на вытянувшееся лицо Йошики, когда тот повернул голову и встретился взглядом с черными, блестящими глазами птицы. - Она хорошая. Ворона, лети ко мне.
Мальчик протянул руку, и ворона перелетела к нему.
- Ее зовут Ворона? - пряча улыбку, переспросил Хаяши.
Эрин невозмутимо кивнул и обратился к своей подруге:
- Я так за тебя волновался. Кстати, - он повернулся к Йошики. - Это у тебя были ноты? Ты музыкант? Красивая музыка...
- Ну да, - ответил тот, слегка удивившись.
Было видно, что мальчик смутился.
- Я раньше учился играть на пианино. И немного разбираюсь... Вот.
- Значит, ты играешь на пианино?
- Раньше играл. Я давно уже не пробовал. Но я еще играю на флейте, хочешь послушать? Я всегда ношу ее с собой.
Эрин с такой надеждой заглянул в глаза Хаяши, что у того просто не хватило духу отказаться. Мальчишка обрадовано схватился за свой рюкзачок и вытащил оттуда флейту.
"Наверное, - не без жалости подумал Йошики. - На этом одиноком острове ему не для кого играть, кроме как для себя самого, да вот для этого маяка, что спит над обрывом".
Губы Эрина коснулись флейты. Светлая, печальная музыка задрожала в воздухе, потекла по полю. Налетел с моря осенний ветер, подхватил ее и унес к маяку, а оттуда - в темную, волнующуюся даль. Казалось, эта музыка такая же древняя как маяк, и целую вечность она летит над морем на крыльях чаек.
- Очень красиво, - честно признался Йошики, когда мелодия стихла. - Это действительно, очень красиво. На чем-нибудь еще играть умеешь?
Эрин покраснел от похвалы. Его и раньше хвалили. Но почему-то сейчас это было особенно приятно. Почему?
- Я очень хотел научиться играть на гитаре, - сказал он, глядя в море. - Но когда был жив отец, меня заставили играть на пианино, это было престижнее. Мне обещали купить гитару позже... Потом умер папа. И все изменилось.
Йошики глянул на Эрина, но не нашелся что сказать. Он-то знал, каково потерять отца. Неожиданно для себя самого он спросил:
- Поэтому ты здесь, на этом острове?
Мальчик кивнул:
- Мы переехали сюда после смерти папы. Два года назад. Маме предложили работать в Доме.
- Ты живешь здесь целых два года?! - невольно ужаснулся Хаяши. Он сам с трудом тянул вторую неделю. - А другие дети здесь есть? И как же школа?
- Других детей нет, - сказал Эрин, и что-то такое было в его голосе, словно он весьма доволен этим фактом. - А школа есть на соседнем острове. Когда кончатся каникулы, я вернусь туда и буду жить у наших родственников.
Йошики встал и потянул за собой мальчика. Еще не хватало простыть на холодной земле. Тучи все больше затягивали небо, и ветер становился сильнее. А где-то далеко-далеко, на горизонте небо было чистым и светлым, как мечта, только белое облако плыло, чудилось, по самой воде.
- Спасибо, что показал мне это место, - сказал он, потрепав мальчишку по волосам. - А при маяке кто-нибудь живет?
Эрин покачал головой:
- Неа, он управляется компьютером. Правда, - он запнулся и посмотрел на Йошики, словно размышляя, можно или нет доверить ему свою тайну. - Там иногда бывает один... Я никогда не подхожу к маяку, когда он там. Он может стоять на вершине маяка часами. Не шевелясь, будто статуя и весь в черном.
- В черном? - переспросил Хаяши и подумал, а не Лер ли это? - Что он там делает?
- Я же говорю, просто стоит. Смотрит на море. Может быть, он кого-нибудь ждет?
- Кого? Вряд ли здесь часто бывают гости.
Мальчик пожал плечами.
- Я не суюсь сюда, когда он там. Он... Как бы сказать?.. Как будто не живой человек, а только тень. И, все-таки, я надеюсь, он дождется того, кого так долго ждет. Мне кажется, так можно ждать только кого-то, кто очень дорог.
Йошики посмотрел на маяк. На миг он представил на вершине белой башни застывшую черную фигуру. Внизу - бушует море, яростно кидаются на скалы волны, и осенний ветер бросает в лицо холодные брызги. А яркий луч, словно меч, пронзает грозную тьму впереди... Он ждет.
"Почувствуй мою боль!"*
Что-то будто прорвалось внутри Хаяши и хлынуло горячим потоком в грудь, перехватывая дыхание. Ему вдруг непреодолимо захотелось подойти ближе, забраться на вершину маяка и увидеть то, что видел ОН...
"Я ведь тоже жду, - подумал Йошики. - Хотя и сам не знаю пока, чего".
- Существует одна легенда, - сказал Эрин, немного помявшись. Он бросил быстрый взгляд на Хаяши и слегка покраснел. - Ее рассказывают у нас в школе. В общем... Давным-давно, когда еще миром правили боги, на этом острове жили два бога из племени богини Данаан. Они вместе росли и были как братья. А потом... потом они друг-друга полюбили. Ну, это, ты понимаешь? - мальчик покраснел еще больше и стал похож на свеклу. - А когда об этом узнал отец одного из них, морской бог, он их разлучил. Он послал возлюбленного своего сына в плавание, искать волшебную страну на западе. Но так заколдовал его, что он не мог высадиться ни на одном берегу - если бы он ступил на берег, то тот час же превратился бы в прах. Но домой он вернуться тоже не мог, потому что, как только он приближался к родному берегу, налетала сильная буря и отбрасывала корабль назад. Он был обречен на вечное скитание в море. А тем временем его любимый, сын морского повелителя, оставшись в полном одиночестве на острове, построил маяк, чтобы его свет был виден даже в самом густом тумане, даже в самый страшный шторм, чтобы его возлюбленный не забыл дорогу к родному берегу. Сам он поселился на маяке и с тех пор ждет, когда его любимый наконец сможет преодолеть бурю и вернуться домой. А пока это не произойдет, маяк будет светить скитающемуся в одиночестве кораблю. Вот.
Ничего себе, подумалось Йошики, это чему же у них там в школе учат? Но вслух ничего не сказал, только насмешливо глянул на мальчишку, стоявшего рядом с ним с таким серьезным видом. Интересно, он хоть понял, о чем легенда? Навряд ли.
- Говорят, - немного помолчав, добавил Эрин. - Что иногда его можно видеть, он стоит на вершине маяка... Но я там никого не видел, кроме ТОГО... А вот корабль я видел!
- Какой корабль? - не понял Хаяши.
- Тот, который был обречен на вечные скитания. Его и сейчас видно, хочешь посмотреть?
Йошики с жалостью глянул на мальчика. В таком месте, где редко можно встретить кого-нибудь кроме собственной тени, еще и не то начнешь придумывать. Ему и самому уже непонятно что мерещилось.
- Ты мне не веришь? - Эрин удивленно и обиженно посмотрел на Хаяши. - Видишь вон то облако на горизонте, оно словно плывет по воде?
- Облако вижу.
- Сделай, как я! - взяв Йошики за руку, мальчик встал на одну ногу и закрыл один глаз рукой. - Ну что ты тормозишь?
Хаяши едва сдерживался, чтобы не рассмеяться. Если б только кто-нибудь увидел, чем тут занимается знаменитый композитор! Но ведь здесь никого кроме них не было, верно? Так почему бы и не подыграть? Жалко парня.
Мысленно вздохнув и посмеявшись над собой, Йошики закрыл рукой один глаз.
"Только бы здесь и правда никого не было. А то ведь точно за чокнутого примут".
Справа от него, похожие не бока огромных рыб, вздымались над водой синие призраки соседних островов, а впереди было только море и чудилось, что оно бесконечно, без начала и конца. Темные волны бежали из вечности, из-за горизонта, где небо сливалось с водой, будто целовало море. Только одинокое, белое облако виднелось вдали. На самом краю мира.
Внезапно Йошики показалось, что это вовсе не облако.
"Что за черт?!"
Стало холодно, очень холодно. Ветер поднимался все сильнее, все быстрее бежали по небу лохматые, темные тучи. Волны с такой яростью бились о скалы, словно хотели столкнуть остров с места. Над полем мертвой, желтой травы белой дымкой завис холодный туман.
Эрин сильнее вцепился в руку Хаяши, а тому казалось, что он не выпустит ее даже под страхом смерти. Пока они вместе...
Вдруг звук исчез.
Только что гремело море, и ветер свистел в ушах и вот... Тишина. Нет, море бесилось по-прежнему, и трава стелилась от ветра по самой земле, но они не рождали ни единого, даже самого тихого шороха. Как будто кто-то выключил звук у телевизора.
Не слышно было даже собственного дыхания.
Черным пятном беззвучно рванулась с плеча мальчика ворона и исчезла в бушующей тишине.
И чудилось, будто весь мир обратился в тишину и холод. Нет больше никого и ничего, кроме облаков да волн.
А "облако" словно подплыло ближе, и Йошики разглядел белый корабль, бесшумно летящий по морю на всех парусах. Вот, он подплыл ближе к берегу, и тут же налетела на него буря, подхватила на черные волны и стала кидать с гребня на гребень. Ветер рвал белые паруса, кренил корабль то на один бок, то на другой, ломал мачты и захлестывал палубу водой. Но стоило кораблю вновь оказаться вдали от берега, и море уже не злилось, и вновь он целехонький летел по волнам.
Туман подбирался все ближе, укутывая ноги Йошики, полз дальше, к обрыву. А вместе с ним - Одиночество. Такое большое и страшное, какое Хаяши испытывал только два раза в жизни - когда умер его отец и когда исчез из мира Хиде, а он понял, что никогда уже не будет с ним его "семьи". Что бы он ни делал, какие бы проекты не создавал - это не будет его "семьей".
Одиночество. Холод. Серый мир без звуков.
"А я сходил с ума и ждал, когда ты вернешься..."
Йошики почувствовал, что замерзает. Холод пронизывал каждую его клеточку. Мир растаял в море перед ним. Оно успокоилось и только беззвучно вздыхало. И казалось - стоит только разбежаться и прыгнуть... Превратиться в белую чайку, вечно парящую над водой...
Что-то теплое сжало его руку. Теплое? Откуда в мире Одиночества взяться теплу?
И пришел звук. Он взорвал тишину, превратив корабль просто в облако, плывущее на горизонте. Туман растаял, а холод был вполне терпим.
Рядом с Хаяши, вцепившись ему в руку, стоял маленький мальчик и с беспокойством заглядывал ему в глаза.
- Ты видел? - спросил он.
"Что это было?"
Йошики не ответил. У него было такое ощущение, словно его только что вытащили из воды, из той ледяной пучины, из которой он едва-едва выбрался десять лет назад.
"А выбрался ли?"
- Ты сердишься на меня, да? - сказал Эрин, глядя на побелевшее лицо Хаяши. - Тоже считаешь меня уродом?
Он отпустил руку музыканта и помчался прочь. Йошики пришел в себя, только когда рядом с ним не стало тепла, и бросился следом за мальчиком.
"Я только и делаю, что бегаю за ним!!!"
- Я не знаю, что я видел! - крикнул он, тряхнув парня за плечи. - Просто облако. Облако на горизонте. А ты - вовсе не урод.
Йошики отпустил мальчишку, плюхаясь на камни.
- Просто ты не знаешь, что мне пришлось пережить. Это было очень давно и мне казалось, что я сумел с этим справиться. Мне казалось, я только стал сильнее и теперь могу все-все. Даже снова собрать свою "семью". Но это оказалось тяжелее, чем я думал. Одного из нас нет и не будет никогда, а без него "семья" не полная. Ты понимаешь, ведь ты потерял отца. Это так тяжело, что даже дыхание перехватывает. И я больше не верю в чудеса, я не верю ни во что, кроме собственных сил. А их у меня почти не осталось.
Эрин смотрел на Йошики, и что-то было в его взгляде...
"Ну улыбнись же, - вдруг подумал Хаяши. - Улыбнись, как ОН".
Будто услышав его, мальчик улыбнулся. И, действительно, стал чем-то неуловимо похож на...
Йошики помотал головой - для одного утра с него уже было достаточно.
- Прости, что так повел себя, - сказал Эрин. - Меня часто обзывают и... и всякое такое из-за того, что я... Я иногда веду себя, не как все. Потому что я могу ВИДЕТЬ... А еще иногда я чувствую себя... не собой. Например, я знаю, что еще ребенок, но порой мне кажется, что я - старый. И я пытаюсь вспомнить. Я знаю, что ДОЛЖЕН вспомнить. Это мучает меня. И пока я не вспомню, я не успокоюсь, и кошмары будут продолжать мучить меня по ночам. А я... Я очень хочу стать, как все. Быть обыкновенным.
Йошики серьезно выслушал откровения Эрина. Вообще-то, ему было уже не в первой слушать нечто подобное. Как часто бывало - вдруг посреди ночи раздастся звонок, и на другой стороне телефона, чуть дрожащим от волнения голосом, шепчет Хиде, о том, что кто-то бродит по его квартире. Его ПУСТОЙ квартире. Да что ты, говорил тогда Йошики, и сколько же ты уже выпил? Нисколько, сегодня совсем ничего, признавался Матсумото и по его голосу было слышно, что это чистая правда. Хиде не раз рассказывал подобные вещи, говорил, что видит тени, летающие по его дому - захлопнет стеклянную дверь в пустую комнату, а за ней вдруг кто-то мелькнет. Конечно, Хаяши всегда все списывал на спиртное, но над другом никогда не смеялся. А иногда даже почти верил. Почти.
Вот и сейчас он не стал смеяться, даже не улыбнулся.
"А вдруг..."
Нет, он ничего не видел! Ничего, кроме облака!
- Можно спросить? - Эрин пристроился рядом с Йошики. - Кто тот человек рядом с тобой на фотографии? Ну на той, что я случайно уронил? Кто он?
Йошики не сдержался и улыбнулся, вспомнив фото - два длинноволосых парня в темных очках и с жуткими прическами. Снимок был сделан незадолго до того дурацкого случая, когда Хиде поцапался с портье в отеле, и его пришлось оттаскивать от них силой - а он засунул пальцы в нос двум здоровым мужикам... Как же те орали.
- Это мой друг, - ответил Хаяши задумчиво. И неожиданно для себя добавил. - Друг, которого я очень жду.
И сам не понял, что сказал.
- Но ты приехал сюда не из-за него?
- Не знаю, - пожал плечами Йошики. - Раньше я думал, что просто хочу побыть в одиночестве перед очень-очень важным для меня шагом. Но теперь мне кажется, что я здесь вовсе не за тем.
- А зачем?
Хаяши глянул на мальчишку и улыбнулся:
- А затем, чтобы встретить такое маленькое чудовище, как ты. Кстати... а как тебя зовут???
Оба - мужчина и мальчик - изумленно посмотрели друг на друга, хлопая глазами. Неужели, они действительно до сих пор еще не узнали друг у друга имена? И откуда странное чувство, что это им вовсе не нужно, потому что они без того знакомы. Уже целую вечность.
- Эрин, - тихо сказал мальчик, удивляясь сам себе.
"Почему я раньше не спросил, как его зовут?"
- Йошики, - кивнул музыкант.
"И почему я раньше не узнал, как его зовут?"
С громким карканьем в небо рванулась ворона. Словно знала что-то, чего не знали люди и смеялась над глупыми человечками.
- Мне пора, - произнес Эрин, вставая.
- Слушай, в Доме полно музыкальных инструментов, там и гитара есть. Если хочешь, приходи, я поучу тебя играть.
- Правда? - глаза мальчишки счастливо заблестели.
- Правда.
- А ты не торчи здесь до темноты.
- А то что?
- Второй раз я тебя спасать не стану!

@темы: мои фанфики